Приветствую Вас Гость!
Пятница, 28.07.2017, 05:40
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Меню сайта

Категории раздела

Облако Тегов

Наш опрос

Какое государство в большей степени виновато в развязывании Второй мировой войны?
Всего ответов: 1363

Форма входа

Галереи

Поиск

Недорогой хостинг

Календарь

«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Мы Вконтакте

Друзья сайта

Организации
  • Форум молодых Евразийских лидеров
  • Журнал «Евразия Info»
  • Центр дополнительного образования для детей (Детский автогородок)
  • Консалтинговое агентство "Дива"
  • Институт профессионального развития персонала
  • Электронные СМИ
  • Электронный научно-практический журнал «Инноватика в образовании»
  • Научный журнал «Вторая мировая война»
  • Научный журнал «Вопросы профессионального развития персонала»
  • Новостной портал «Arik»
  • Генеалогия
  • Международный дворянский клуб "Szlachta"
  • Международный союз дворянских собраний
  • История
  • Энциклопедия Второй мировой войны
  • Энциклопедия Третьего Рейха
  • Советский Союз во Второй мировой войне
  • Энциклопедия США
  • Allies - Западные союзники
  • Энциклопедия Польши (Второй Польской Республики)
  • Биографии выдающихся исторических личностей
  • Величайшие войны в истории человечества
  • Военная техника и оружие Второй мировой войны
  • Развлечения
  • Виртуальная Речь Посполитая
  • E3R.RU Сериалы онлайн
  • Подручный бездарной Луизы
  • Доски объявлений
  • Доска объявлений
  • Персональные странички
  • Сайт Киселёва А.Г.
  • Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Яндекс тИЦ и Rank

    Баннеры

    Анализ сайта PR-CY.ru

    Красная капелла

    "Красная капелла" Павел Судоплатов. 


    Даже в эти тревожные для страны часы мы искали слабые места противника,чтобы  повернуть ход событий в нашу пользу. Ценную информацию мы получили от графа  Нелидова, бывшего офицера  царской и  белой армии, крупного  двойного агента  Абвера и  английской  разведки. По  заданию  Канариса  граф  Нелидов принимал участие  и  стратегических  военных "играх" германского  генштаба в 1936-1937 годах.  Накануне  вторжения немцев в Польшу  (он был  в Варшаве  с разведывательной миссией)  его арестовала  польская  контрразведка.  Захватив Западную  Украину  в  1939 году,  мы обнаружили  его  во Львовской  тюрьме и привезли в Москву. 

    В 1941-1942 годах Нелидова планировали  использовать  в  противодействие агентам  английской  разведки, обосновавшейся в Москве. Тогда  показаниям  Нелидова об  основной  установке Абвера  в   разведывательно-диверсионной  работе  на  действия   в  условиях молниеносной  войны  Журавлев, Рыбкина  и  я  не  придали должного значения. Однако  обстановка резко изменилась  после наших  поражений в  первые  дни и месяцы войны.  Тут-то  мы  и  возвратились  к  первым допросам Нелидова. Его показания сопоставили с материалами, полученными в 1937 году от Шпигельглаза о  военно-стратегических  "играх"  в  штабе  вермахта,  и  ставка немцев  на блицкриг стала очевидной для всех.  Реакция  Сталина на наше  сообщение была незамедлительной.

    Для  развернутых допросов Нелидова и ознакомления со всеми оперативными  документами  30-х годов  в НКВД  прибыли начальник  Разведупра Красной  Армии  Голиков  и   начальник  оперативного   управления   Генштаба генерал-майор  Василевский.  На  них   произвели  большое   впечатление  его осведомленность,  связи  и  характеристика  настроении  германского  высшего командования. Нелидов  рассказал, что немцы могут  нанести нам поражение только в том случае, если война будет  продолжаться два или три месяца. Но если в течение этого  времени  они  не овладеют  Ленинградом, Москвой,  Киевом,  Донбассом, Северным Кавказом и, конечно, Баку с его нефтью, немецкое вторжение обречено на  провал.   Огромное   количество  танков  и  моторизованных   соединений, необходимых для блицкрига, могли эффективно действовать лишь на территории с достаточно развитой сетью  дорог,  а  для ведения затяжной войны у немцев не было резерва  топлива, особенно  для судов германского флота, и в  частности подлодок.

    В октябре и ноябре 1941 года мы получили надежную информацию из Берлина о  том,  что  немецкая  армия  почти исчерпала  запасы боеприпасов,  нефти и бензина для продолжения  активных наступательных операций. Все указывало  на приближение неизбежной паузы в  немецком  наступлении.  Эти  данные  передал Арвид Харнак (кодовое  имя  "Корсиканец"), антифашист, советник министерства экономики  Германии.  Член  известной семьи писателей  и философов,  он  был привлечен к сотрудничеству во время его визита в Советский Союз в 1932  году и с тех пор  целое десятилетие поставлял информацию советской разведке, пока его не разоблачили.  В декабре 1942  года его судили  и повесили. 

    Бегство Александра  Орлова  в  1938 году бросило  подозрение  на  руководящие  кадры Иностранного отдела; арестовали Шпигельглаза, Мали, Белкина, Серебрянского и других сотрудников, контролировавших наши агентурные сети в Западной Европе, что существенно затруднило  получение  разведывательной информации. 

    Именно тогда в  Центре была решена дальнейшая судьба Кима Филби. Переход Филби на  оперативную работу  в советскую  разведку  не  только поставил его в сложное положение. Совсем  по-новому встал  вопрос о  доверии ему, как важнейшему источнику информации о намерениях противника.    В разведке существует порядок обязательной перепроверки всех  сообщений источников,  завербованных  среди аппарата  спецслужб  противника. Филби,  в частности, сообщая  об  имевшихся  у английской  разведки данных  о  беседах английского  посла в  Москве  Крипса с заместителем  наркома иностранных дел Вышинским и  о телеграмме-ориентировке английского посольства в Министерство иностранных дел Великобритании 15 и  28 марта 1941 года не полностью передал содержание этих  документов.  Аналитик  разведуправления НКВД  подполковник  Морджинская, впоследствии  в  1960-1970-х  годах  видный  философ,   профессор  института философии   Академии  наук,   в   своем  заключении   заподозрила  Филби   в неискренности  и  участии в дезинформационной операции английской  разведки. Филби  ходил  и  работал  под тенью этих  подозрений  долгие  годы.  Как мне рассказывали и  в Центре, в  Москве  даже в  1960-х  годах  он первоначально прошел унизительную процедуру перепроверок лояльности.

    В 1939-1940 годах мы восстановили связи и приступили к активной работе. Созданная военной разведкой и НКВД подпольная  сеть,  известная как "Красная капелла",  действовала  в  течение почти  всей второй мировой войны.  Агенты "Красной капеллы" передавали по радио кодированные сообщения в Центр.     Несколько слов о том,  как все  это осуществлялось на практике. Военная разведка имела свою собственную агентурную сеть в Германии, Франции, Бельгии и Швейцарии  и  действовала независимо  от НКВД.  В  1938-1939 годах,  перед началом  войны,  военные  оказались  достаточно  дальновидными и послали  во Францию  и  Бельгию  двух  сотрудников -  Треппера и  Гуревича   вместе  с радистами  для  работы  в условиях  военного  времени. В этот период военные также имели свою  нелегальную  резидентуру  в Швейцарии, руководимую  бывшим работником венгерской  секции  Коминтерна Шандором Радо  и Урсулой Кучинской (кодовое  имя  "Соня"), позднее, в 1941  году, ставшей связной  между нами и немецким физиком Клаусом Фуксом, который работал в Англии.

    Шульце-Бойзен ("Старшина"), Харнак  ("Корсиканец") и Кукхоф  ("Старик") плохо  проинструктированные Кобуловым  и  Коротковым, нарушили  элементарное правило конспирации: поддерживали линейную связь. Кроме этого,  у  всех трех агентов был один радист.     В октябре  1941  года,  потеряв связь из-за некачественной аппаратуры и неквалифицированной    работы    радистов    наших    агентов   в   Берлине, разведуправление  военной разведки и НКВД  совершили непростительную ошибку. Резидент  в  Брюсселе Гуревич ("Кент") получил по  радио  шифротелеграмму, в соответствии  с которой ему надлежало выехать в Берлин с  радиопередатчиком. Он передал его "Корсиканцу"  и "Старшине". По возвращении в Брюссель  "Кент" подтвердил  по радиосвязи  успешное  выполнение задания и  сообщил  в Москву информацию, полученную в Берлине, о  трудностях, которые  немцы испытывают в снабжении   пополнении   резервами,   о   реалистической   оценке   немецким командованием  провала   блицкрига,  о   возможном   наступлении  противника весной-летом 1942 года с целью овладения нашими нефтепромыслами.

    Столь ценные  сведения,  переданные в ноябре 1941 года и подтвержденные спустя три месяца, были доложены правительству, но, к  сожалению, не сыграли в  должной мере своей  роли, ввиду  того,  что 13 декабря 1941 года радист и шифровальщик  "Кента"  с  кодами  были  захвачены немецкой  контрразведкой и гестапо не составило  большого  труда  в 1942 году  после краткой разработки арестовать  руководителей  "Красной капеллы"  в  Берлине  и  других  городах Западной Европы.

     августа  1942  года  мы забросили  двух наших агентов-парашютистов в Германию -  Артура Хесслера  и Альберта  Барта. Но  немцы  уже  держали  под наблюдением группу, на  связь с которой они были  посланы,  и их арестовали. Хесслер погиб в гестапо, а Барта немцы  перевербовали,  и  он начал вести  с нами  радиоигру, которую, кстати, мы сразу  же  разгадали. Во  время допроса Барт раскрыл нашего агента Вилли Лемана  ("Брайтенбах"), который сотрудничал с   нами  с  1935  года.  Леман   был  сотрудником  гестапо  и  снабжал  нас исключительно важной информацией. Он передал нам в 1935-1941 годах важнейшие материалы о  разработках гестапо  по  внедрению  агентуры  в  среду  русских эмигрантов и в коммунистическое подполье. От Лемана  мы также узнали,  какие источники польской контрразведки были перевербованы и использовались немцами после разоблачения в 1936 году в Берлине польского резидента Сосновского.  К тому  же  последний  попал  в наши  руки  в  1939  году  и  дал  развернутые ориентировки по возможностям польской агентуры в Германии.

    Лемана арестовали на улице и тайно, без суда, казнили. Гестапо сообщило жене, что ее муж исчез и его усиленно разыскивают. После войны мы нашли лишь его Регистрационную карточку в архивах тюрьмы Плетцензее в Берлине  - других следов  о  нем  не осталось. Леман в  годы  войны был единственным  офицером гестапо, сотрудничавшим с нами.      В архивах  гестапо мы обнаружили  сведения о "Красной  капелле". И хотя имя  Барта там фигурирует,  Леман даже  не упомянут.  Возможно,  это вызвано нежеланием бросить тень  на  гестапо,  в  рядах которого  оказался советский агент. Я не исключаю, что гестапо боялось доложить об этом Гитлеру. Барт был взят в плен англичанами и передан нам  в  1946 году. Его доставили в Москву, судили и расстреляли за измену.

    Несколько слов о работе группы Зорге ("Рамзай")  в Токио. К информации, поступавшей по этой линии  из кругов премьер-министра Коноэ, и  высказываниям германского  посла Отта в Москве  относились  с некоторым недоверием. И дело было  не   только  в   том,  что  Зорге  привлекли  к  работе   впоследствии репрессированные Берзин и Борович, руководившие Разведупром  Красной Армии в 20-30-х годах. Еще  до  ареста  Боровича, непосредственного куратора  Зорге, последний  получил  от  высшего  руководства  санкцию  на  сотрудничество  с немецкой военной разведкой в Японии. Разрешение-то получил, но  вместе с тем попал  под  подозрение,  поскольку  такого  рода спецагентам  традиционно не доверяют  и  регулярно  перепроверяют  во  всех  спецслужбах.  В  1937  году исполняющий  обязанности  начальника  Разведупра  Гендин в  своем  сообщении Сталину,   подчеркивая  двойную  игру   ценного  агента  Зорге,  добывающего информацию также для Отта, резидента немецкого  Абвера в Токио, делал вывод, что  указанный агент  не может пользоваться как источник  информации  полным доверием.

    Трагедия Зорге состояла в том, что его героическая работа и поступающие от него сведения не использовались нашим командованием. Исключительно важные данные  о  предстоящем  нападении Японии на США, о  неприсоединении Японии к германской агрессии против СССР в сентябре - октябре 1941 года так и осели в наших архивах. А дивизии с Дальнего Востока перебросили под Москву в октябре 1941  года  лишь  потому, что  у Сталина  не имелось  других  готовых к боям резервных   боевых  соединений.  Если   же   информация  Зорге  при  этом  и учитывалась, то не играла существенной роли в принимаемом решении. Сообщения о том, что японцы не намерены воевать с нами, регулярно поступали  с 1941 по 1945  год  от  наших  проверенных агентов,  занимавших  должности  советника японского посольства в  Москве  и начальника